Карельский сарафан

Сарафан

Крой сарафанов у русских и карелок был одинаков: косоклинные, прямые, сарафаны с лифом. Тем не менее, карелки отдавали предпочтение глухим косоклинным сарафанам на широких лямках. Этот вид сарафана бытовал у верхневолжских карел до начала XX века. Следует отметить, что в конце XIX - начале XX века глухой косоклинный сарафан чаще служил элементом свадебной одежды, особенно в первый день, когда невесте полагалось быть одетой скромно.
Декором косоклинных сарафанов служили нашивные украшения, ленты, шнуры, цветные полоски ситца, гарус, галун. Вышивка и узорное ткачество для украшения сарафанов в Тверской губернии почти не употреблялись.
Исключение составлял Ржевский уезд, где у русских крестьянок бытовали вышитые касталаны. Карелки подобные сарафаны не носили. Наиболее старыми нашивными украшениями можно считать нашивки из плетеной тесьмы одноцветного или узорного шнура и полосы домотканой шерстяной или полушерстяной красной крашенины. Наиболее распространенным украшением косоклинных сарафанов в Тверской губернии служила специальная сарафанная лента, бумажная или полушелковая, различной ширины.
Сарафаны прямого покроя, бытовавшие у русских и карел Тверской губернии, ничем друг от друга не отличались.Если один вид сарафана сарафан с лифом, широко бытовавший у русских крестьянок в конце XIX начале XX века, у карелок Тверской губернии не получил широкого распространения. Таким образом, сарафаны русских и карелок Тверской губернии но материалу, крою, цвету и орнаментации были одинаковы. Различия проявились в отсутствии у карел касталана и их приверженности к более старым формам кроя (глухой косоклинный сарафан).

 Сарафан карельский (вид спереди)

Сарафан карельский (вид сзади)

Чумина Н.Е.

Из истории карельского костюма

Большой вклад в исследование русской народной одежды (в т. ч. и Тверской губернии) внесла Н.И. Лебедева. В совместной работе Н.И. Лебедевой и Г.С. Масловой «Русская крестьянская одежда XIX - начала XX века» имеются и сведения об одежде Тверской губернии (русской и карельской), схемы отдельных элементов одежды, зарисовки головных уборов. 

Модулем в конструкции народной одежды Тверского края, как и по всей России, являлась ширина льняной ткани (37 - 39 см.). Такая ширина годилась для всех вещей в крестьянском быту. Скроенная преимущественно прямоугольников отличалась удивительной простотой и удобством конструкции, оправданным многолетним опытом. Система украшений, во-первых, закрепляла края одежды, соответствуя утилитарному назначению вещи которая должна была быть удобной и прочной, а, во-вторых, призвана была усиливать магическую охранительную функцию костюма.

Женские и мужские рубахи кроились из прямоугольных кусков ткани, соединенных дополнительными клиньями и ромбическими ластовицами подмышками. 

В отличие от мужских рубах, женские рубахи шились длинными «до полу» или по щиколотку. На плечах для полноты объема вшивались полики - прямоугольные вставки. В Тверской губернии бытовали прямые полики, пришитые по утку, красные или украшенные красным узором. Самой нарядной частью рубах были оплечья и подол.

   Силуэт косоклинного сарафана напоминает трапецию. Силуэт многих головных уборов также приближается к трапеции. Орнамент на сороках чаще всего представляет собой прямоугольник или трапецию, благодаря чему возникает определенный ритм плоскостей и объемов. Доминантой всей композиции служит композиционный центр, который «можно выделить по разному: количественно, центральным расположением, качественно, как смысловой фактор (отделка)». Важными элементами композиции также являлись цвет и отделка ткани.

В начале XIX века рубахи чаще всего шили цельнокроеные. В каждом уезде Тверской губернии они имели свое название. Например, «долгостанец» (Бежецкий у., Теблешская в.), «сквозная» (Осташковский у., Щучьинекая в., Бежецкий у., Ивановская в.), «сквозовуха» (Весьегонский у., Мартыновская в.), «одностанка» (Весьегонский у., с. Молоково), «одностанная» (Бежецкий у., Ивановская в.)».

Из коллекции музея Чамеровской школы

Рубаху, в зависимости от ее назначения, украшали по-разному. Чаше всего по плечевым вставкам. В праздничных рубахах молодых женщин узором мог покрываться весь рукав. Такая рубаха называлась «порукавной». Исследователи отмечают, что для русских более характерно поперечное расположение орнамента на рукавах рубах, а украшения и размещение орнамента на рукавах как поперечное, так и продольное. В Старицком уезде праздничные рубахи украшали чаще, всего вышивкой по оплечью и подолу. В Калязинском уезде свадебные рубахи украшались по подолу ткаными и кумачовыми полосами.

В Тверском уезде подолы рубах украшались полосами браного ткачества и дополнялись мелкой вышивкой «крестом». Л.Э. Калмыкова отмечает, что «иногда подолы помимо вышивки украшались кружевом (Осташковский у., Иванодворская в.) или только в целом для украшения рубах в южной части Тверской губернии более характерно ткачество, в то время как в северных уездах чаще встречается вышивка. К концу XIX века такое различие в орнаментации женских рубах постепенно сглаживается  в Весьегонском уезде.

Подготовила Чумина Н.Е. (продолжение следует)

Женских рук прекрасное творенье

  К 8 Марта в Тимошкинской сельской библиотеке начали готовиться заранее. Чтобы рассказать о женщинах деревни, представить их таланты, организовали выставку «Женских рук прекрасное творенье». 

                                     
Походила по домам, посмотрела на поделки наших мастериц, лучшие получила на выставку.  Шитые и вязаные игрушки, вязаные изделия передала для выставки Грошева Светлана. Её золотые руки не знают усталости. Она вяжет для себя, для семьи, для друзей и знакомых. 

Совсем недавно приобщилась к рукоделию Пронина Татьяна. Она плетет из бумаги корзиночки, не хуже, чем из ивовых прутьев. В библиотеке Татьяна провела мастер-класс. Цветами и вышивкой украшает мамины изделия дочь Маша.

 Самая юная участница выставки – первоклассница Влада Кузнецова. Её работы пока незамысловаты, но уже побывали на выставке в центральной библиотеке.

 Загорелась желанием поделиться своими талантами гостья из Санкт-Петербурга Светлана Речкина. Она многодетная мамочка, поэтому на выставку представила миленькие изделия для малышей. 

Вязаные поделки двух Ирин, Вантуриной и Губановой, посетители тоже отметили на выставке. Очень хочется, чтобы мастерицы объединились в клуб, обменивались опытом, делились секретами своего мастерства. От себя хочу добавить: спасибо, девчата, за доставленное наслаждение. Новых вам идей для творчества!

Молодцова Е.В., библиотекарь Тимошкинской сельской библиотеки.

Свадебный обряд карельской деревни

Традиционно временем  проведения свадеб в карельских деревнях были такие календарные периоды: Мясоед, период от Пасхи до Петрова дня и период между осенними постами.

Начинался обряд со сватовства. Сватались вечером. Сваты заходили сначала в соседний дом, откуда посылали спросить разрешения сватать. Получив разрешение, шли в дом невесты.  Сватами  были обычно мать или крестная жениха и его дядья. Зайдя в дом, сваты садились под матицу, молились, а потом начинали сговариваться. 

Если невеста в это время была на беседе, то за ней кого-нибудь посылали. Если родители были согласны, то  жениху давали задаток от невесты - полотенце или платок. Договорившись, садились пить чай из самовара.

Следующий этап подготовки к карельской свадьбе был двороглядье. Родня невесты ездила смотреть хозяйство жениха. Если им в хозяйстве что-то не нравилось, то в свадьбе могли и отказать. Если все устраивало, садились пить чай теперь уже в доме жениха.

После того, как назначали дату свадьбы, за неделю или две до нее будущие родственники собирались на Богомолье в доме невесты. Здесь "выговаривали приданое", принимая окончательное решение, после чего отказывать в свадьбе было уже нельзя.
В Тимошкине существовал еще такой обряд как "крещение глаз", когда в дом невесты приезжал жених вместе с крестными, в доме зажигались свечи, а все присутствующие молились, перекрестив руки за столом. На Богомолье же девушки приносили в дом невесты веточку березы или ели, украшенную ленточками. Жених должен был ее выкупить. Затем эти веточки приколачивали на передний угол дома невесты и жениха.

Затем начиналась подготовка к свадьбе. Варилось пиво, шилось приданое. Жених, навещая невесту, привозил ей пряники и другие гостинцы.

Накануне свадьбы совершался обряд мытья невесты в бане.

Тверская карелка

В доме невесты подруга или сестра расплетала невесте косу, невеста причитала, прощаясь с косой: "Я спущу  девичью красоту; во леса-то да во темные!" Невеста раздавала ленты подругам. После этого невесту, покрыв шалью, вели в мыться в печь. Как вымоется - сажали на шубу в красный угол. Невеста угощала подруг пивом, приглашала на девичник, который устраивался в тот же вечер в доме невесты. Подруги пели песни, а невеста плакала, причитала. Приходили смотреть на девичник все жители деревни, приезжал и жених с друзьями. Пели песни, частушки, девушек угощали ужином.

На утро следующего дня невесту благословляли с иконой и ржаным караваем. После приезда жениха невеста переставала причитать, молодых благословляли.

В доме жениха тоже готовились к свадьбе, убанчивали лошадь.

Подруги невесты встречали жениха с песнями во дворе. Не пускали в дом, пели "корильные" песни, требовали выкуп.

Молодых благословляли и в церковь они отправлялись отдельно друг от друга. Обратно молодые ехали уже вместе.

Возле дома молодых осыпали житом, давали выпить по кружке молока, чтоб ребятишки были белолицыми.

В доме молодых сажали на подушки и давали один прибор на двоих.

Приданое на карельских свадьбах заносили тихо через задний двор.

После застолья молодых уводили спать в кладовку.

Второй день гуляли в доме невесты. За столом подавали яичницу и смотрели, как жених ее будет есть.

После свадьбы молодых мыли в печи.

На протяжении следующих трех дней жители деревни заходили в гости в дома жениховой и невестиной родни  за угощением.

Использованная литература:

1. Михайлова Н.Е. Свадебный обряд у русских и карел Весьегонского района: этнографический аспект.

Живая старина моей деревни

Под таким названием в профессиональном журнале "Библиополе" (№6 за 2015 год) напечатана статья Т.В.Кузнецовой, библиотекаря Тимошкинской сельской библиотеки, в которой она делится опытом работы по краеведению. Статья помещена в рубрике "Со знаком плюс" и предваряется такими словами: "Самый яркий материал номера - вот что вы найдете в данном разделе. Что это значит? Обо всем новом, что придумали ваши коллеги, реализовали на практике и чем могут поделиться с вами..." Поздравляем нашу коллегу с удачной публикацией, желаем творческого роста.

Кроме того, поздравляем Татьяну Викторовну с рождением дочери! Здоровья вам всем, семейного счастья!

Военное детство. (70 – летию Победы посвящается) Конкурсная работа Жиловой Т.П.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война – одно из самых суровых испытаний, выпавших на нашу долю.

«Родина в опасности!» По этому зову все, кто мог владеть оружием, приходили на сборные пункты, чтобы отправиться на фронт.

Война коснулась каждой семьи, на фронт уходили мужчины:  отцы, мужья, братья, другие родственники, знакомые. Многие женщины сражались на фронте вместе с мужчинами, заменяли ушедших на фронт у станков. на полях и фермах, лесозаготовках, строительстве оборонительных заграждений. С рабочих мест не уходили домой неделями. Недоедая и недосыпая, тыл помогал фронту.

В чрезвычайных (военных) условиях руководство приняло решение о применении детского труда. Подростки заменили своих родителей на производстве: стали работать на предприятиях, заводах, колхозных полях. Юным рабочим тогда было по 13—15 лет, и чтобы они могли работать у станков, понадобились подставки под ноги.

«Гулливеровскими» были нормы выработки на полях, где трудились дети: тысячи гектаров скошенного хлеба, тысячи связанных снопов, тонны намолоченного зерна. С 4-х часов утра до 10 часов вечера продолжался рабочий день на севе, а во время уборки урожая не редкостью была ночная молотьба. Самые младшие школьники выходили на поля собирать колоски.

В военное время резко сократилось число учащихся: состав средней и старшей школы уменьшился в 2 раза. В основном учились ребята младших классов.

Кесемская библиотека продолжает сбор материалов о Великой Отечественной войне, воспоминания тружеников тыла и детей войны.

Предлагаем вам воспоминания ветерана Великой Отечественной войны 1941-1945гг. Филатовой Марии Сергеевны, которая будучи ребенком, стала ее непосредственным участником.

«Я, Филатова Мария Сергеевна (в девичестве Белякова), родилась 6 марта 1929 года в д. Новое Шилково, Овинищенского района, Тверской области в большой крестьянской семье. Отец работал председателем, а потом бригадиром в колхозе «За пятилетку»,мама долгое время – дояркой. В семье было пятеро детей. Отец-участник гражданской войны, был ранен. В первые годы советской власти  был активистом, принимал  участие в раскулачивании, за что чуть не поплатился жизнью. Родители по тому времени были довольно грамотными людьми и нам. детям, стремились дать образование, а такжес малых лет приобщали к труду.

Великая Отечественная война с первых дней принесла тяжелые испытания и горе нашей семье, как и многим другим. Вся жизнь резко изменилась.

Отец (47лет) был призван на трудовой фронт. Старший брат Алексей в это время служил в действующей армии на Балтийском береговом флоте. погиб в самом начале войны. Родители никаких известий о его гибели не получили, и он. защитник Родины, не внесен даже в книгу Памяти.

Старшая сестра Антонина была мобилизована на трудовые работы, девушки рыли противотанковые рвы где-то под Торжком.

Сестра Зинаида после окончания школы работала на ст. Овинищи.

Сестру Лидию мобилизовали в ФЗО в Москву на военный завод. Остались мы вдвоем с мамой. Я училась в 5 классе Тимошкинской  7-летней  школы. Как мы жили во время войны? В школу мы ходили за 3 км пешком. Только в дни метелей и буранов родители подвозили нас в школу на лошади. Некоторые наши учителя были эвакуированы с мест военных действий. Электричества не было, занимались и учили уроки с керосиновыми лампами. Тетрадей не было, писали на старых книжках. И все равно старались хорошо учиться. Немецкие самолеты часто пролетали с воющим звуком над нашей местностью, стреляли в работающих на поле женщин. Нередко пролетали очень низко над школой. Взволнованные родители прибегали в школу за нами, детьми, потому что уже ходили слухи. что детей будут эвакуировать. Звуки военной канонады были слышны со стороны Сандовского района. Немцы несколько раз бомбили ст. Овинищи, были жертвы. В нашу местность был прислан выздоравливающий батальон солдат (может как по-другому  называется). Положение их было не завидное. Скудное питание, ходили зимой в шинелях, ботинках с обмотками. У нас в доме квартировали тоже 7-8 человек, мы их подкармливали. чем могли.

Я закончила 7 классов в 1943 году и 2 года во время войны будучи подростком работала в колхозе наравне со взрослыми. Мужчин в деревне по существу не было, трудились пожилые. подростки и дети. Было очень тяжело. Ели хлеб с мякиной, картошку. а молоко. мясо. яйца и др. сдавали государству. Лошадей тоже отправляли на фронт, поэтому выполняли всю работу вручную: косили. жали серпом. лен обколачивали деревянными колотушками, освобождали от костры специально выстроганными досками с ручкой (трепалами), лен дергали руками, расстилали. боронили пашню, вручную сеяли. Свои огороды пахали с помощью быков, а иногда и сами женщины тащили плуг за собой.

В это время все  делалось для фронта, для Победы. Дома  многие семьи вязали и шили теплые вещи и отправляли на фронт. А ведь в каждой семье было горе, приходили похоронки и еще хуже, когда вообще никаких вестей не было. Страшно было смотреть ,как страдала моя мама. потеряв любимого сына, прекрасного человека, спортсмена. который не успел даже и закончить образование в техникуме.

Закончилась война. Моя сестра Антонина и отец вернулись домой. Они снова стали трудиться в колхозе, а я в 1945 году поступила в Краснохолмское педучилище. Труднейшие послевоенные годы. В первый год учебы нам выдавали продукты по карточкам. Из дому тоже было нечего  взять. В то время еще не было поезда рейсом Весьегонск- Санково. Мы вынуждены были ездить на поездах Москва- Ленинград, билетов в малых Овинищах не продавали, и мы ездили на подножках вместе с мешочниками, ворьем и теми, кто спасался на крышах вагонов. Иногда и у нас резали карманы и сумки. Жили мы  в общежитии, девушки в комнате были дружные. И все мы старались хорошо учиться. А как мы готовились к экзаменам! Брали одеяла, расстилали у каланчи (она была напротив нашего общежития) и учили материал чуть ли не наизусть. Развлечений было немного, иногда устраивались в педучилище вечера. Я принимала участие в хоре, и мы выступали на вечерах, иногда и по местному радио. По воскресеньям ходили в городской сад. пролезали без билетов через лазейки, танцевали под духовой оркестр. А еще тайком иногда ходили в действующую церковь посмотреть, что там делается. В 1950 году я успешно закончила педучилище и числе лучших выпускниц была направлена в Бежецк на месячные курсы повышения квалификации. чтобы потом преподавать русский язык и литературу. После окончания курсов я была направлена на работу в школу в Сандовский район. Но вызова из школы я не получила, и мы вместе с одной выпускницей педучилища поехали в Москву в Министерство образования, чтобы нас направили туда, где бы мы были  особенно нужны. Одним словом, мы были молоды. хотелось романтики. И нас по нашему желанию направили на работу в Новосибирскую область. Действительно, романтики в последствии было достаточно. Мы, не видавшие еще ничего в жизни, окунулись в самую ее гущу. Приехали в Москву на Казанский вокзал. За билетами на восток огромная очередь. Люди стоят сутками. раздраженные, стараются пройти без очереди. Мы смогли достать билеты только благодаря тому, что имели направления на работу. И вот мы с Тоней (так звали мою спутницу) в поезде дальнего следования, долгие пять суток. Люди в вагоне обжились, сидят компаниями, выпивают, где-то поют, где ругаются. Мы натерпелись страха, но добрались все же до Новосибирска. В Облоно нас направили в один из самых отдаленных районов области, Михайловский, как потом оказалось, район политических ссыльных (58 статья). Привезли нас на попутной машине в районный центр с. Чумаково. Населенные пункты там расположены друг от друга на расстоянии 50-100 и более км, связи никакой нет. Можно было попасть на место назначения только на попутке или подводе. Примерно через неделю за мной прислали лошадку. Назначили меня в Кульчинскую 7-летнюю школу – литератором. Это была большая деревня в одну длинную улицу со стадами гусей, а за деревней блестело большое красивое озеро, в котором причудливо отражался вечерний закат.  Дома –мазанки, с сенями, плетенными из прутьев. Я была единственным литератором в школе, классным руководителем в 6-м классе. Многие ребята во время войны не учились, а потом    пошли в школу. поэтому были переростки, почти мне ровесники. Работа в Сибири мне нравилась, нас там ценили, считали специалистами, потому что учить там было некому. Некоторые учителя имели 7-летнее образование. Ребята мне тоже нравились, более наивные, добрые, хотя жилось им после войны очень тяжело. Ведь сибирские солдаты почти все полегли. храбро сражаясь, между прочем, за нашу Калининскую область. У меня в классе из 40 учащихся только 2 или 3 ученика имели отцов. В школу зимой некоторые дети ходили босиком. очень бедно одетые. Но сибиряки в отличии от нас - очень веселый народ. На работу и с работы с песнями. В клуб ходили все: и молодежь, и семейные. Танцевали и отплясывали в галошах, подвязанных веревочками. в фуфайках. Там все умели здорово плясать, играть на гитаре или других музыкальных инструментах.  Так как это был район ссыльных, высоко была поставлена политико- воспитательная работа. К каждому учителю прикреплено было десять домов. Еженедельно мы проводили беседы          на различные темы. Особенно большая работа по идейно – политическому воспитанию населения проводилась перед выборами. Мы отвечали за каждого голосующего из своей десятидворки. Но зато и выборы потом превращались в праздник. В клубе было веселье всю ночь до утра. В Сибири я честно проработала 3 года. Но я понимала, что мне необходимо учиться еще, получить высшее образование. Я обратилась в Роно, но мне документов не выдали, потому что там не хватало учителей. Я уехала и стала готовиться для поступления в Калининский государственный педагогический институт. В 1954 году я поступила в КГПИ на дневное отделение. По моему запросу мне выслали мои документы из Сибири. Все годы я училась на повышенную стипендию и окончила институт в 1957 году со званием  учителя  русского языка и литературы, получила диплом. По семейным обстоятельствам год не работала. Потом в 1958 году устроилась на работу в Тимошкинскую 7-летнюю школу, а в 1959 году была переведена в Кесемскую среднюю школу, где работала преподавателем русского языка и литературы, а с1973г. и завучем до пенсии 1985 года».

Мария Сергеевна служит примером для своих  учеников, для односельчан, к ней обращаются за советом, в трудную минуту за поддержкой. Для каждого найдется теплое слово, нужный совет. Свою любимую учительницу навещают её ученики. Для учительницы – они всегда её ученики и за каждого она переживает, а в радости разделяет счастье.

 В личной жизни она счастлива. У неё дочь Татьяна Васильевна (как и мать –педагог),сын Виктор Васильевич, внуки, правнуки.

Награды:

Медаль «Ветеран Великой Отечественной войны». Удостоверение № 5730996 

Удостоверение №75552  Медаль «Ветеран труда».

Кесемская средняя школа.10 класс.

медаль «За долголетний добросовестный труд»,юбилейные медали, множество наградных листов за педагогическую деятельность.

Кесемская средняя школа (Филатова М.С. в центре, во втором ряду)

Поезка в Санкт – Петербург. Учителя и ученики Кесемской школы 

Филатова Мария Сергеевна и 8класс. Кесемская средняя школа

Население, эвакуированное в годы Великой Отечественной войны на территорию Быковского сельского совета.

Конкурсная работа Савельевой Г.Н., библиографа Весьегонской центральной библиотеки

НОЧЬЮ В ЭВАКУАЦИИ 

Шёл дождь всю ночь, холодный, проливной.

И лошади, и дети сбились вместе,

напуганные криками, войной

и темнотой чужих предместий.

Мы ждали утра, чтобы раздобыть

еду и место, где бы было сухо…

Но никогда мне, видно, не забыть

глядящую сквозь дождь старуху.

Она вселяла веру и покой,

Преодолев и горе, и тревогу,

придерживая узкою рукой,

как ленту, чёрную дорогу.

(Александр Шевелёв)

Всё дальше уходят от нас годы Великой Отечественной войны. Меньше остается людей, воевавших и переживших все тяготы и лишения того страшного времени.

Каждое новое поколение все меньше знает об этой войне, что совсем не справедливо. Мы, дети участников войны,  частично знаем о том, как наши земляки сражались на фронте и  самоотверженно трудились в тылу во имя Победы. Но есть еще такие страницы, о которых мы почти ничего не знаем.

Так, например, я много слышала об эвакуации  деревообрабатывающего предприятия ДОК-15 из поселка Выползово Бологовского района в город Весьегонск, о его работе в годы войны и после. Но ничего не знала о том, что на территории Тимошкинского сельского совета в годы войны проживало немало эвакуированного населения.

Разыскивая данные по родословной моей семьи,  я нашла в Весьегонском архиве «Списки эвакуированных граждан, проживающих на территории Быковского сельского совета за 1943-45 г.» и была очень удивлена увиденным. Оказывается, почти в каждой деревне проживало немалое количество  этих граждан (я слышала только о возвращении в родные места людей с территорий, занятых врагом).

Просмотрев документы, сделала выводы, что в основном это были семьи в составе которых -  мать и 2-3 ребенка, иногда – одинокие женщины и единицы мужчин.

Так, например, в деревне Тимошкино (колхоз «Победа», председатель  Мухин) в ноябре 1945 года проживало 20 человек, третья часть  из них была карелы, остальные – русские.  Это семьи:  Алексеевых, Жирновой-Мухиных, Тарасовых, Ролович, Киркиных, Матвеевых, Хорошулиных, Бондаревой и две семьи   Киркиных.

Эвакуированные были: из Ленинграда и Петрозаводска - семь  человек, Калинина, Зубцовского района. В годы войны один человек работал письмоносцем, два – в Тимошкинском  детском доме, один – техничкой (наверное, в школе), остальные - в колхозе. Почти все приезжие хотели вернуться на прежнее место жительства и только 4 человека (по неизвестной причине) пожелали остаться в этой деревне.

В деревне Веснино (колхоз …), помимо коренных жителей,  жило пять  семей: муж, жена, 2 дочери и  сын Полянские, двое Румянцевых, четверо Лукиных, трое Семеновых и четверо Стрембелевых. Всего 18 человек.   Их них: двое мужчин, остальные  - женщины и дети. Один человек приехал из Калинина, остальные – из Ленинграда.

Двадцать два человека приехали в колхоз «Сталинец» (деревня…). Это были женщины с детьми из Ленинграда, Гатчины, Холмского  или Холмовского района (? Смоленской области), один из Шлиссельбурга (Кировский район Ленинградской области). В деревне поселились 10 семей: Глуховы, Куляхтины, Кузнецовы, Иванова, Максимовы, Акимова, Виноградовы, Осипова, Тимофеевы, Григорьевы.

В деревне Мякишево  (колхоз «9 января»)  проживало 9 семей. Это: Никандровы-Ивановы, Егоровы, Ивановы, Ниловы, Семенова, Герасимовы, Федотовы, Ивановы. Один человек приехал из К.-Ф.Р (Карело-Финская ССР), три - из Ленинграда, остальные из Холмского района. Из 25 человек - один мужчина (1884 года рождения), остальные – женщины и дети.

На 27 октября 1944 года в деревне Вяльцево (сельхозартель «Труженик»)  количество эвакуированных составляло 21 человек. Это члены  7 семей: Ильины, Пыжовы, Ананьевы, Герасимова, Чеховы, Звягина, Сизиковы. Из общего количества было трое мужчины, остальные, как, впрочем, и везде - женщины и дети. Из Холмского района приехали 14 человек, 2-е - из Лениградада, 4-ро  - из Зубцовского района.

Гораздо меньше проживало эвакуированных в деревне Новое Шилково.   (колхоз «За пятилетку»), всего 9 чел.  Это были бывшие жители Холмовского района в составе 5 семей: Булатовы, Семенова, Качеева, Визрева, Лукина-Кузьмин.  Среди них был только один мужчина 1910 года рождения.

В колхозе  «Новый путь» (д. Абросимово)  - 17 человек (один мужчина 1888 г.р., остальные – женщины и дети).  Это было 4-е семьи: Петровы, Смирновы, Громов-Купчины, Петровы-Гусевы. Трое приехали из Пскова, девять человек из Ленинграда,  пять - из Холмовского района. Семеро трудились в колхозе, а остальные были дети (часть из них училась, были и дошкольники).

На территории  Быковского сельского совета были еще деревни (Корнягово – колхоз «Путь Ленина, Плоское – «Новая жизнь», Яснево- «Им.Яковлева»,…) , но о том, проживали ли там эвакуированные жители  пока сведений не имею. 

И очень хотелось бы знать: как жилось в то трудное время здесь этим людям? Как складывались отношения местного и эвакуированного населения? И не жалела-ли та (может быть) незначительная часть, оставшихся на постоянное место жительство,  о принятом решении? Как сложилась их судьба на новом для них месте? Вопросов много. Может быть, когда-то появятся на них ответы – это дело времени и неравнодушных людей-краеведов,  жителей (коренных и когда-то эвакуированных).

Я предполагаю, что все эвакуированные жители прибыли в эти деревни по железной дороге.

Литература

Списки эвакуированных граждан, проживающих на территории сельского совета за 1943-45 г./ Исполнительный комитет Быковского сельского совета депутатов трудящихся Весьегонского района Калининской области. Фонд 25.Опись -1. Единица - 50.